НОВОСТЬ: ВЫШЕЛ НОВЫЙ 15-Й НОМЕР ЖУРНАЛА KIMONO, ПОСВЯЩЕННЫЙ ЯПОНСКОЙ АРХИТЕКТУРЕ

#DISPLAY

ЛЕВ ДОДИН:

"У НАС С ЯПОНЦАМИ ГОРАЗДО БОЛЬШЕ ОБЩЕГО, ЧЕМ МЫ ПРИВЫКЛИ ДУМАТЬ"

Тёмный помост, статная Елизавета Боярская в белом платье, стремительный Данила Козловский, поцелуй влюблённых, изящный танец фаворитки герцога в исполнении Ксении Раппопорт — петербургский Малый драматический театр привёз в японскую столицу пьесу Шиллера «Коварство и любовь». Нашему корреспонденту удалось расспросить художественного руководителя театра, Льва Додина, о нынешних гастролях, японских зрителях и разнице менталитетов.

АПРЕЛЬ 2017

Лев Додин © фото предоставлено пресс-службой МДТ

Петербургский Малый драматический театр не всегда был так успешен. 30 лет после своего создания он существовал как труппа актёров, которая гастролировала по Ленинградской области.

Судьба переменилась в 1973 году,  когда на должность главного режиссёра был приглашён Ефим Падве, он и пригласил в МДТ Льва Додина. Поначалу было сложно: советский оптимизм брежневского времени не терпел критики. Талантливым режиссёрам не давали работать: тогда же из Ленинграда уехал Пётр Фоменко после неудачных попыток сдать спектакль начальству. «Молодой человек, у вас много вещей с собой? Возьмите вещи и уезжайте. Здесь у вас ничего не выйдет».

А у Додина — вышло! После первых работ — «Разбойник», «Братья и сёстры», в которых он отошёл от схематичной сознательности системы Станиславского, позволив «кораблику плыть по ветру», — Ленинград потрясла постановка «Дом». Театральная бюрократия поставила Додина в режиссёрский стоп-лист, но спектакль чудом уцелел и 20 лет шел на сцене МДТ с неизменным аншлагом.

С 1983 года Лев Абрамович стал главным режиссёром театра. Дальше было много: философский период приходил на смену психологическому, анти-чеховский — чеховскому, неизменным было одно — актуальное прочтение, созвучное времени, успех у публики и Додин.    

 

Лев Додин с актёрами на сцене Государственного Театра Сэтагая © фото предоставлено пресс-службой МДТ

— Драматические театры из России редко приезжают в Японию.

Как МДТ это удалось?

— Мы здесь были последний раз 27 лет назад. Это были серьёзные гастроли, мы в Токио выступали целый месяц. По окончании нам казалось, что мы теперь каждый год будем играть в Японии. За тот месяц все успели полюбить японского зрителя, сдружиться с японскими коллегами и переводчиками. Как нам тогда представлялось, удалось подойти вплотную к пониманию национального японского характера, который нас завораживал изящнейшим сочетанием деликатности и строгости. А потом, в течение этих десятилетий, притом, что приглашения поступали регулярно, всё время что-то не срасталось: или мы не могли по срокам, или японская сторона не могла выбить необходимый для гастролей бюджет, или ещё что-нибудь.

 

Поэтому хочу с огромной благодарностью упомянуть Государственный Театр Сетагая, где мы играли «Коварство и Любовь». Таёко Нагаи, очаровательная женщина, президент Фонда Искусств Сетагая, посмотрела «Коварство и Любовь» летом в 2014-ом году в Румынии, на театральном Фестивале в трансильванском городке Сибиу. Посмотрела, подошла ко мне после спектакля и сказала, что этот спектакль должен приехать в Японию. Я, естественно, поблагодарил её за добрые слова и забыл о разговоре. Но в течение трёх последующих лет команда театра Сетагая проявляла такую огромную настойчивость и энтузиазм, что, наконец, всё получилось, и мы прилетели в Токио, чтобы сыграть «Коварство и Любовь» для японского зрителя.

 

Думаю, это потрясающий пример того, что в театре если не всё, то очень многое решают воля, энтузиазм и умение в течение долгого времени помнить, чего же ты, собственно говоря, хочешь добиться.

Труппа МДТ в беседке японского сада "Хаппоэн". Instagram Елизаветы Боярской.

— Организация работы по-японски чем-нибудь отличается от нашей?

— Я не люблю обобщения. Говорить о том, что все японцы такие-то и работают так-то, а все русские такие-то и работают так-то, самонадеянно и, на мой взгляд, неправильно. Могу сказать, что нам вообще в наших путешествиях везёт на замечательных партнёров.

И в России, и в Европе, и в Америке, и в Австралии нас принимают — мы сейчас говорим о командах театров, где мы играем — заботливо, уважительно и профессионально. И японцы в этом отношении нас не разочаровали. Конечно, я ещё по гастролям двадцатисемилетней давности помнил, как японские коллеги любят всё планировать заранее и как нервничают, если хоть что-то в реальной работе выбивается из графика, составленного несколько месяцев назад. Первое время удивлялся такому трепетному отношению к самым, казалось бы, незначительным мелочам. А потом понял: наш японский коллега составил этот график, согласовал его с нами, под этим графиком стоит его имя. И если в реальности, даже по очень вроде бы понятным и уважительным причинам,  что-то идёт не по графику, человек, его составивший, переживает: это, получается, его ошибка — он не предвидел изменения. Мне кажется, такое потрясающее чувство ответственности за свой участок работы — очень неплохое качество японской организации работы.

Японцы с задачей справились: и по красоте и по удобству декорация ничем не уступала родной

Театр Сетагая привёз наши костюмы, реквизит и сценическую мебель, а основную часть декорации — сценический помост и заднюю стенку — японцы построили сами. Наш замечательный художник Александр Боровский прилетел в Токио заранее, чтобы проследить, как же в далёкой Японии нам построят декорацию. Японцы с задачей справились: и по красоте, и по удобству декорация ничем не уступала родной.

 

В Японии нет своих трупп, своего репертуарного театра, и, мне кажется, они в какой-то мере гордились, что в сделанной японскими руками декорации русские артисты играют свой спектакль. Таким образом, наш спектакль для них стал не просто гастрольным проектом (очень не люблю слово «проект»), а буквально чем-то своим.

 

И отдельно хочется сказать, что разобраться с некоторыми моментами, которые не смогли решить ни мы, ни наши японские друзья, нам помогло Посольство Российской Федерации в Японии.  Театр — искусство коллективное!

Елизавета Боярская и Данила Козловский в роли влюблённых Луизы и Фердинанда, Государственный театр Сэтагая, Токио ©  фото предоставлено пресс-службой МДТ

— Расскажите о ваших впечатлениях о Японии и японцах.

— После спектакля к нам подходили японцы и говорили: я помню «Братья и Сёстры». Показывали буклеты тех гастролей, фотографии того нашего японского месяца, почти наизусть перессказывали какие-то сцены. Это такая замечательная способность помнить то, что когда-то тебя потрясло, то, что ты когда-то пережил в темноте театрального зала. Мы всё время недооцениваем силу серьёзного драматического театра, нам порой кажется, что в жизни зрителя наш спектакль, пусть даже самый глубокий и выстраданный, это просто три вечерних часа. А люди помнят и хранят программки и приходят через 27 лет, чтобы сказать: вы мне открыли что-то очень важное про меня самого, и я до сих пор это помню. Сейчас в нашем театре идёт новая версия «Братьев и Сестёр», в ней заняты совсем молодые ребята. Несколько из них как раз играют в «Коварстве и Любви» — мне кажется, на них очень сильное впечатление произвели воспоминания японских зрителей, их глаза; пожелтевшие от времени страницы тех программок. Поверить, что то, чем ты занимаешься, нужно не только тебе, в театре крайне важно, хотя порой и крайне сложно. Поверить, что если то, чем ты занимаешься, нужно и интересно тебе, оно непременно будет нужно и интересно и кому-то ещё — почти невозможно, но необходим. 

— Есть ли в японской культуре (в широком смысле), в японской эстетике, какие-то аспекты, которые привлекли Ваше внимание именно как театрального режиссёра?

— Сложно ответить сейчас. Это же, как вы понимаете, со временем будет откладываться в памяти. Думаю, за эту неделю в Токио я ещё раз понял, что острота правды не отрицает форму, а форма не отрицает правду переживаний, и интересно как раз их острейшее соединение. И, конечно, за эту неделю мы еще раз убедились, что не такие уж мы разные — мы и японцы. Нам иногда спокойнее думать, что мы очень разные, нас иногда пытаются убедить, что мы разные, а на самом деле у нас гораздо больше общего, чем мы привыкли думать. Глаза японских зрителей, забота и поддержка японских коллег тому подтверждение.

ОПУБЛИКОВАНО В ЖУРНАЛЕ KiMONO №04 АПРЕЛЬ-МАЙ 2017
 

Текст: Катя Минг