НОВОСТЬ: ВЫШЕЛ НОВЫЙ 15-Й НОМЕР ЖУРНАЛА KIMONO, ПОСВЯЩЕННЫЙ ЯПОНСКОЙ АРХИТЕКТУРЕ

#ИНТЕРВЬЮ

СТИВЕН НОМУРА ШИБЛЕ

о творческом пути, Рюити Сакамото и фильме «Кода»

Текст: Мария Яшкина

Кинорежиссер Стивен Номура Шибле впервые посетил Россию осенью 2018 года. Он приехал на 52-й фестиваль японского кино с документальной лентой о знаменитом японском композиторе Рюити Сакамото Ryuichi Sakamoto: Coda (2017), которая уже была представлена на Венецианском и Берлинском кинофестивале.

 

Ваша карьера началась с работы в крупных японских международных проектах. Например, вы были одним из продюсеров всем известной драмы «Трудности перевода» Софии Копполы. А откуда пришло это увлечение кино?

С детства меня очень вдохновлял дедушка. Он был новеллистом, писал рассказы, но помимо них иногда брался за сценарии. И после окончания школы, когда настало время определиться с университетом, я уже знал, что хочу поступить в Школу искусств Тиша (Tisch School of the Arts) в Нью-Йорке. Тогда, по молодости, режиссура казалась мне куда более интересным и веселым занятием, чем изучение таких серьезных дисциплин, как, например, экономика. После окончания университета мне довелось поработать в разных проектах. Процесс казался легким, забавным, пока я не начал приобретать реальный практический опыт. Но несмотря на трудности, эта профессия была, есть и остается моей страстью.

В то время, когда я учился в университете, в Нью-Йорк приехал Кадзуо Хара, чтобы сделать документальный проект для местного телевидения. Снимая его, он искал себе ассистента, который смог бы поддерживать коммуникацию как на японском, так и на английском языках. За время работы он уволил двоих, кто пробовался на эту должность, после чего у меня появился шанс. Я сотрудничал с ним тогда все лето и с того момента начал полноценно осваивать профессию режиссера.

 

 

До выхода в свет «Коды» вы создали документальную картину об Эрике Клэптоне Eric Clapton: Sessions For Robert J. Документальное кино о музыкантах — это ваш осознанный выбор или случайность?

Да, я стал главным продюсером фильма об Эрике Клэптоне по завершении работы с Софией Копполой. На начальном этапе создания я долго не мог найти режиссера, который осуществил бы эту идею. И тогда я подумал, что мог бы быть им сам.

Знакомство с Эриком Клэптоном было счастливой случайностью, как и его согласие на то, чтобы поработать вместе. Я многое от него почерпнул и получил тот опыт, который в дальнейшем помог без особых сложностей взаимодействовать с Рюити Сакамото.

А музыка нравилась мне всегда (я даже с переменным успехом играл на пианино в детстве). Отчасти в связи с этим созданные мною документальные работы посвящены музыкантам. Почему бы и нет, если музыка — еще одна моя страсть. В дальнейшем я бы хотел расширить тематический диапазон, но на сегодняшний день я рад раскрыть именно тему музыки и рассказать о тех, кто ее создает.

 

 

«Кода» буквально означает «конец», почему было выбрано такое название?

Изначально идея так назвать фильм принадлежала мне, так как я хотел финальную часть картины сделать чисто музыкальной и уделить пристальное внимание музыке в целом. Но когда в 2012 году мы приступили к съемкам, врачи диагностировали у героя картины рак. После этого, конечно, название фильма вызвало бы лишний повод для волнений, и я ни в коем случае не хотел давать отсылку к реальному физическому состоянию профессора Сакамото и его дальнейшей судьбе.

Мы старались найти замену, но все попытки оказались тщетны, и «Кода» в итоге была рабочим заголовком на протяжении всех лет, что велась съемка. Вскоре Рюити Сакамото пошел на поправку, и мы приняли совместное решение оставить название таким, какое оно есть.

 

 

Съемки фильма велись около пяти лет. Как изменился сценарий за эти годы, удалось ли сохранить замысел?

Мне очень повезло с тем, что так или иначе с самого начала ничто не помешало мне действовать по моей задумке, несмотря на то, что жизнь, безусловно, внесла свои существенные коррективы. Конечно, многое изменил диагноз Рюити Сакамото. Узнав о нем, я принял решение остановить съемку, но он настоял на продолжении. В течение всего процесса работы профессор всячески стимулировал меня к тому, чтобы не останавливаться, находя внутри себя достаточно терпения, понимания и добра ко мне и к нашему общему делу. Для меня огромная удача и счастье осознавать, что по итогу столь долгого пути я пришел к тому, что изначально надеялся воплотить в жизнь.

Сакамото невероятно серьезен в работе — настоящий трудоголик и фанат своей профессии. Но однажды он пошутил: «Стивен, ты должен радоваться моей болезни, потому что она сделала фильм еще драматичнее!»

 

 

С помощью музыки можно объяснить то, что невозможно передать словами.
О чем говорит музыка Рюити Сакамото?

Моя изначальная идея заключалась в том, чтобы затронуть ряд тем и проблем, которые волновали и волнуют героя. Одной из них стало опасение композитора за грядущее будущее. Осознание того, что мир находится в большой беде, и страх за то, что нас ожидает, реален, независимо от того, отдаем ли мы себе в этом отчет или нет. Так или иначе это чувствует любой, хоть и не каждый признает.

Сочетание осознания надвигающейся катастрофы и смятения в его музыке рождает пронзительно красивый симбиоз. Именно поэтому мне хотелось сократить количество слов в фильме до минимума, потому что музыка по своей сути является тем средством коммуникации, которое не всегда бывает понятно с первого раза, но оно однозначно откровенно, честно и способно выразить гораздо больше, чем слова.

 

 

 

Профессор Сакамото упоминает об Андрее Тарковском. Это произошло случайно или вы знали о любви композитора к Тарковскому и затронули его в ленте преднамеренно?

То, что Рюити заговорил о Тарковском в процессе съемки, было абсолютной случайностью. Творчество Тарковского является нашим общим предметом интереса и вдохновения. С самого начала, когда я только приступил к созданию «Коды», я думал о фильме «Андрей Рублев», об образном, символическом наполнении, о его структуре. Например, в фильме Тарковский использует смену цвета, отделяя одну часть от другой: хронику событий он снимает в черно-белом варианте, в цветном — иконы в финале. Я не хотел напрямую цитировать этот прием, но у меня было желание закончить фильм совершенно по-другому, нежели он был начат.

В работах Тарковского меня всегда очень трогало то, как он включал архивные материалы в строй кинокартины. Он делает это с непередаваемой проницательностью и чуткостью. Его манера работы с архивными кадрами оказала очень сильное влияние, когда я снимал «Коду». Там я использую фрагменты картины «Зеркало» подобно тому, как Тарковский включает архивы в свои фильмы. В «Коде» я попытался показать их так же, как это делал мастер в своих лентах. И так во многом: в его обращении со звуком, визуальным рядом — на уровне подсознания я старался подхватить его характер подачи.

Мне хотелось искоренить из фильма любые проявления суеты и сделать его максимально неспешным для того, чтобы обеспечить зрителям по ту сторону экрана полное погружение в проблематику, которая затрагивается в «Коде». Она несет в себе глобальный характер, и осознание ее масштаба в реальности зачастую приводит к тому, что мы стараемся не концентрироваться на ней, так как она начинает по-настоящему пугать, если задуматься. Но в данном случае я хотел достичь проникновения, донести эту мысль до зрителя, какой бы страшной она ни была. Возможно, кстати, это чисто русское качество: погружение и созерцательность. И мне это очень нравится!

 

 

Показ фильма в России – это финал работы над картиной?

Я был в Токио несколько недель назад на вручении премии за «Коду» от министра культуры Японии. Релиз, показ и распространение этой картины длились почти целый год. До этой поездки я был полностью уверен в том, что проект подошел к своему завершению во всех отношениях и я больше не вернусь к нему. Но когда пришло письмо от арт-объединения CoolConnections с приглашением приехать на презентацию фильма в Россию, я понял, что это еще не конец.

Сейчас могу сказать, что на данный момент работа над фильмом окончательно завершилась. Он приобрел ту форму, которая была задумана. И я невероятно счастлив, что профессор Сакамото сейчас хорошо себя чувствует и даже записал новый альбом!

 

 

Рюити Сакамото обращается с музыкальными инструментами совершенно уникальным образом, это хорошо видно в фильме,  а какой он в жизни?

Он невероятно подкован технически, умен, но одновременно с этим всегда прислушивается к своей интуиции. На родине его называют «кёдзю» («профессором») за фундаментальные знания. Но порой Рюити решает, не задумываясь. Он не признает планы и попросту их ненавидит. Когда я пытался настроить его на работу в таком режиме, он пресекал это на корню, потому что верит в естественный исход событий, спонтанность. Изначально это сбивало с толку, потому что когда ты делаешь фильм, в голове не может не быть плана действий. Но знаете, то, чему я научился, работая с ним, — это уметь отдаваться стечению обстоятельств. Но не теряя при этом идею. Если у тебя есть талант и немного удачи, все сработает правильно.

Я думаю, что он по жизни находится в поиске золотой середины между соблюдением некоего жизненного распорядка и умением отдаться происходящему, принимая случайности. Он создает и разрушает, создает и разрушает. Но с ним было очень весело работать, правда. Мне бы хотелось, чтобы он сейчас был здесь со мной, потому что каждый раз на интервью, которые мы даем вместе, он отвергает все, сказанное мною, что всегда становится поводом для шуток с моей стороны.

 

Редакция KIMONO благодарит арт-объединение CoolConnections за помощь в организации интервью.

Краткая версия интервью опубликована в журнале KIMONO №14, 2019