ОТКРЫТО ГОЛОСОВАНИЕ ЗА НОМИНАНТОВ ВТОРОЙ ЕЖЕГОДНОЙ ПРЕМИИ ЖУРНАЛА KIMONO 2019

КАКИЕ ОНИ, ЯПОНСКИЕ МУЖЧИНЫ?

Бизнесмен и художник, футболист и фотограф, воспитатель детского сада и визажист для мужчин, а также креативный дизайнер — по просьбе KIMONO все они рассказали о своей жизни, планах и мечтах.

Иппэй Синодзука, футболист, 24 года 

Текст: Марина Такимото

 

Я родился в Японии, моя мама русская, а отец — японец. После рождения семья переехала в США, через пять лет мы вернулись, а еще через десять лет случилась авария на атомной станции «Фукусима», мама очень за меня переживала и отправила жить в Россию к бабушке. 

 

Футболом я серьезно стал заниматься в девять лет. В России меня сразу взяли в клуб «Чертаново», а через год пригласили в «Спартак», где я тут же подружился с ребятами — всем было интересно узнать, какая жизнь в Японии, что там происходит. Русские вообще быстро идут на контакт и начинают дружить, это здорово. Японцы более закрытые, зато добрые и чувствительные. Так что я рад, что во мне есть оба менталитета.

В 2017 году контракт с клубом «Спартак» закончился, и меня пригласили в Японию, в легендарный футбольный клуб «Иокогама Ф. Маринос». Я был безумно рад, хоть и грустно было покидать Россию и друзей.

 

С 2019 года я играю за клуб «Омия» и впервые в жизни занимаюсь под руководством японца. Было интересно сравнить два подхода: в России тренировки были короткие и очень интенсивные, а в «Омия» тренировка может длиться три часа. Так что я очень много времени провожу на поле. Но я люблю футбол, это моя жизнь, поэтому я только рад. Каждое утро я просыпаюсь с мыслями о футболе, хочу стать еще круче, лучше играть, больше зарабатывать.

 

Есть ли в моей жизни что-то помимо спорта? Да! Я люблю играть в компьютерные игры, встречаться с друзьями и, конечно, проводить время с семьей. С женой и детьми мы часто выбираемся на природу, ездим на шопинг, ходим в рестораны. Моя жена Лаура — русская, но познакомились мы в Японии в гостях у моих друзей на Рождество. Лауру очень удивило, что я говорю по-русски без акцента, ей это безумно понравилось, и мы долго разговаривали. С тех пор уже не расставались. 

Хироки Такахаси, мужской визажист, директор-представитель компании MBP.NEXT, 30 лет

Текст: Лиза Кизымишина

 

 

Мой путь к профессии визажиста начался прозаично: в студенческие годы я боролся с акне, ничего не помогало и я решил замаскировать несовершенства косметикой. Так и втянулся. С первых дней в профессии визажиста я хотел заниматься именно мужским макияжем, но основам учился на примере женского — работал в косметических корнерах в универмагах, учился в школе макияжа, анализировал тренды. 

 

В компании MBP.NEXT мы хотим показать, что макияж не лишает парней мужественности. При этом мы не пытаемся сделать мейкап незаметным, окружить его аурой чего-то постыдного. Глобальная цель МBP.NEXT — чтобы парни обрели храбрость признать, что пользуются косметикой. Раньше в Японии — да и в принципе во всем мире — мужчину оценивали лишь по зарплате, но сейчас времена изменились. В XXI веке многие девушки сами занимают высокие должности, поэтому в первую очередь хотят видеть рядом с собой индивидуальность. Парни должны сменить модель поведения — перестать держать себя в рамках, стать более открытыми к новому. В женщинах это есть, и нам стоит у них поучиться.

В работе я люблю момент, когда клиент видит себя в зеркале после «апгрейда». Парни сразу преодолевают стеснение и понимают, что могут стать популярными у девушек.

 

Главное в мужском макияже — не накладывать густой слой тоналки. Предпочтение стоит отдать средствам на водной основе, крем-пудре, праймерам, но воздержаться, например, от рассыпчатой пудры. Хайлайтер вполне допустим — главное, брать с жидкой или гелевой текстурой.

В России я еще не был, но мне рассказывали, что миловидных парней у вас не любят, особенно в некоторых регионах. Если верить моим русским знакомым, японский типаж внешности у вас не в почете. А если парень начнет наносить тоналку, ему вообще опасно на улицу выходить. Но с предубеждениями можно столкнуться в каждой стране — достаточно поехать в любой маленький провинциальный город. Так что я обязательно приеду в Россию!

Дай Накамура, воспитатель детского сада, 44 года
Текст: Анастасия Теренин

 

Я был младшим ребенком в семье и, как все ребята в округе, мечтал стать полицейским. Но однажды, уже в старших классах школы, возвращаясь домой на поезде, увидел сценку: малыш плачет навзрыд, а мама никак не может его успокоить. Окружающие не обращали на них внимания, а я задумался: что происходит с маленьким человеком, как разгадать его чувства, как сделать так, чтобы он успокоился и улыбнулся? Тогда я понял, что у меня есть интерес к воспитанию детей. Я хорошо помню первый день в роли воспитателя. Это была практика во время учебы: много играл с детьми, читал им книги, делали вместе оригами. Тогда же пришло осознание, что я нашел себя, я на своем месте. Моя ежедневная работа очень зависит от погоды. Утром, просыпаясь, первым делом смотрю прогноз: получится ли сегодня прогулка с группой в парке или же будут игры в помещении? Исходя из этого, планирую расписание. 

 

Какие у меня планы на будущее? Я — обыкновенный человек, у меня простые мечты. Растить своих двоих детей, играть с ними по выходным в настольный теннис. Дома я не воспитатель, я — папа. Семья и отношения в ней — это самое главное. Жена с этим согласна! Мне повезло: у нее легкий характер и она добрая. Это главные качества, на мой взгляд, в женщине, да и в мужчине тоже. Думаю, что я счастливый человек. 

 

Моя профессия раньше в Японии считалась необычной для мужчины, но сейчас почти норма. Думаю, мужчины в России тоже могут попробовать себя в этой сфере. Русские великодушны, дружелюбны — это важные качества для общения с малышами. Как бы я описал японских мужчин? Они выглядят серьезными, и на самом деле так и есть: они обязательные, ответственные, надежные.

Ацуси Хирацука, фотограф, 37 лет

Текст: Марина Такимото

 

В детстве я мечтал стать дизайнером-иллюстратором, как отец, но в старших классах увлекся сценой и после школы уехал в Лондон на четыре года изучать драматическое искусство, затем учился актерскому мастерству и традиционному театру в Токио. А в тридцать лет заинтересовался фотографией и пошел к другу отца, фотографу, который специализировался на съемке цветов, — у него я изучал световые иллюзии. Затем я еще три года работал ассистентом у мастера модной фотографии, и вот теперь я снимаю уже сам. 

 

Больше всего я люблю фешен, поэтому я сконцентрировался на этой сфере. Чтобы найти заказы, ходил по разным модным мероприятиям, знакомился с людьми, показывал им свои работы, раздавал визитки — и мне стали делать заказы. Я стараюсь, чтобы стиль фотографий был элегантным, утонченным. Как фотограф, я очень сильно ощущаю влияние своего актерского опыта, модели для меня — актеры и актрисы. 

 

Когда я работаю с японскими моделями, то по правилам нашего этикета я использую вежливую речь — это помогает им раскрыться и чувствовать себя свободно. Но особенно мне нравится работать с иностранками: по-английски можно отдавать быстрые и четкие команды, так получается выразительный снимок.

 

Если честно, мне иностранки нравятся больше и как женщины. Когда я только приехал в Лондон после школы, я был в шоке, что женщины там имеют равные права с мужчинами. После я изменил свои взгляды на традиционное поведение японского мужчины. Теперь я больше уважаю женщин и считаю, что мы равны. Об этом не забываю и во время съемки.

Амир Тюма, креативный дизайнер New Balance и основатель бренда Decade, 41 год

Интервью: Настя Сато

Текст: Леся Шафирова

 

 

Я попал в мир моды, когда мне было всего лишь шесть месяцев, — участвовал в модной съемке, так и пошло. Мой отец наполовину испанец и наполовину итальянец, поэтому мы много путешествовали: Япония, Испания, Италия, Англия, Соединенные Штаты — к восемнадцати годам я успел поработать с модельными агентствами в разных точках мира. Примерно тогда же я понял, что не обладаю достаточными данными, чтобы заниматься моделингом всерьез, и стал искать другие варианты. Вскоре я улетел в Нью-Йорк и устроился в ювелирный бутик. То время подарило мне массу забавных историй! Например, однажды к нам пришла женщина — я думаю, русская, — она сказала, что хочет заказать брошь в виде любимой кошки. Это была необычная порода, с красными глазами, и женщина просила сделать их из редкого рубина, которого у нас на тот момент не было. После долгих переговоров она сказала, что устала, и предложила поужинать. Я очень удивился, когда узнал, что ужин будет проходить на яхте. Еще больше удивился, когда яхта вдруг тронулась. Обратно мы вернулись через неделю. Когда ювелирам все-таки удалось найти нужный камень, в знак благодарности мне доставили на вертолете несколько пакетов брендовой одежды.

 

Когда мне было 25, мама сильно заболела. Я вернулся в Японию и устроился в Armani, потом в Gas Jeans, а потом пришел в New Balance. Тогда, кстати, многие японцы считали, что New Balance — это японский бренд. Они думали, что N в названии означает «Япония» (Nihon). Конечно, это не так: это американская фирма.

 

Я работаю около 10–12 часов, из которых 7 часов провожу в New Balance, а остальное время трачу на свой бренд Decade — мы выпускаем мужские сумки и рюкзаки. Жену и двоих детей в будни я вижу мало, но это нормально, если хочешь чего-то добиться в жизни. Я думаю, японские мужчины слишком серьезные, они мало мечтают. Здесь считается, что, если поступить в лучший вуз страны, это гарантирует высокооплачиваемую работу, а те, кому это не удалось, теряют мотивацию и желание развиваться. Это неправильно! 

В ближайших планах — наладить сотрудничество с Россией. Я хочу представлять русские фешен-бренды на японском рынке, поэтому следующей весной собираюсь в Москву — заводить контакты и находить интересных дизайнеров.

Юток Исияма, создатель манги «Суппон и Нэкомышка», 36 лет

Текст: Марина Такимото

 

Как и многие японские дети, я хотел стать художником манги. По-японски эта профессия называется «мангака». Эта мечта казалась неосуществимой, поэтому я поступил в университет на экономический. Получив диплом, я устроился в издательство, там научился редактировать рисунки, фото и видео, стал делать сайты, а в свободное время занимался мангой. В 2016 году я начал рисовать мангу «Суппон и Нэкомышка» на русском языке, так как учил русский и увлекался Россией. По сюжету все люди улетели жить на Марс, на нашей планете остались только животные, которые по оставшимся книгам и вещам пытаются выяснить, какой раньше была жизнь на Земле. Главные герои — Суппон, дальневосточная черепаха, у него длинный нос и мягкий панцирь, и его друг Нэкомышка, дитя японского кота и русской мышки. Наверное, я больше похож на Суппона: тоже люблю читать, делать вещи своими руками и еще у меня дома живет дальневосточная черепаха. Но и характер Нэкомышки мне близок. В общем, в каждом персонаже есть частичка меня. Дружба — это то, что я очень ценю.


Сделав несколько историй, я начал размещать их в инстаграме, ВКонтакте и фейсбуке и обсуждать вместе с читателями. После этого я вносил исправления в русский текст. Книги печатал вручную. В этом году впервые мою книгу «Суппон и Нэкомышка и их мечча хорошая жизнь», четвертую по счету, выпустило российское издательство комиксов «КомФедерация», и она продается во многих книжных магазинах.

В вашей стране я был уже несколько раз. Помню, когда прилетел, очень хотел попробовать черную икру. В ближайшем от отеля магазине я ее не нашел, поехал в центр и в универмаге на Тверской спросил: «Где у вас черная икра? Купить хочу». Продавщица открыла ключом какой-то сейф за прилавком и достала банку. Это все выглядело жутко необычно! Я пошел на Красную площадь, уселся там напротив Кремля и ел ложкой черную икру из банки. Было круто.

Масаки Накагава, основатель бренда японских традиционных снеков Hotaru no Hikari, 41 год

Текст: Настя Сато

 

Шестнадцать лет назад я переехал из региона Кансай в Токио для работы в компании по производству «оцумами» — традиционных снеков к алкоголю, и вот уже четыре года, как я открыл свой бренд по их продаже. К «оцумами» относятся слегка свысока: они считаются отголоском былых времен, дешевой закуской для мужчин старшего поколения. Удержаться на этом рынке сложно, его объемы падают. Но я придумал, как создать новый спрос: я упаковываю «оцумами» в стильную обертку и выпускаю необычные вкусы — в итоге их дарят в качестве сувениров друзьям и коллегам. Мне хотелось сделать «оцумами» модным и популярным, ведь я с детства люблю моду. Это помогло мне в бизнесе: мои снеки покупают не дедушки, а девушки — их среди клиентов 80 процентов! 

 

Многие производители «оцумами» — семейные предприятия, где рецепты оттачивались поколениями, и я очень хочу представлять их продукты под своим брендом. Для этого я путешествую по Японии, стучусь в двери, рассказываю о себе, смотрю процесс приготовления. Раньше, когда я мог продавать только небольшие объемы, я заказывал партию в 60 упаковок того или иного снека, и на меня смотрели как на сумасшедшего, ведь обычно «оцумами» делают по 2000–3000 упаковок. Но когда я объяснял, чем занимаюсь и чего хочу добиться, мне шли навстречу — сейчас я сотрудничаю уже с тридцатью предприятиями, и, конечно, объемы продаж давно выросли. 

 

Моя цель — стать брендом номер один среди снеков по всему миру. Детей пока нет, но есть жена. Я понял, что она та самая, когда она сказала: «Если ты в полную силу возьмешься за работу, то обязательно добьешься своего!»

 

Думаю, японские женщины обладают высокой сознательностью и многого требуют от мужчин. Моя жена тоже такая! А японцы мужчины должны быть самураями, иметь самурайский дух. По сравнению с мужчинами других национальностей мы очень щепетильные в ведении бизнес-счетов, но, с другой стороны, не стараемся проникнуть глубоко в бизнес, трусим, что ли. Если это не исправить, то Япония останется позади, точнее она уже остается позади, например, того же Китая или Сингапура, которые всегда прямо выражают позиции, смело идут в бой. 

Моя мечта? Продавать снеки во Франции. В Европейский союз сложно поставлять продукты — по его условиям запрещен ввоз продуктов, состоящих более чем на 50 процентов из ингредиентов страны-импортера. Поэтому я бы хотел там сделать завод и, используя японские технологии, создавать снеки, которые, например, были бы идеальны к вину. Этим я хотел бы заниматься до конца своих дней. 

Текст: Марина Такимото, Настя Сато, Лиза Кизымишина, Леся Шафирова, Анастасия Бисенова

 

СПЕЦИАЛЬНО ДЛЯ KIMONO №19, 2019